Глава 35

 Филип проснулся с дикой головной болью. Солнечные лучи, струившиеся сквозь раскрытое окно, лишь ухудшали дело. Заметив к тому же, что он полностью одет, если не считать одной туфли, Филип тихо застонал.

 Прошлой ночью Джон сказал, что Кристина наконец пришла в себя. Или ему все приснилось? Ну что ж, это можно легко выяснить.

 Филип встал, поморщился от острой боли в висках и поклялся, что больше не прикоснется к спиртному. Плеснув в лицо холодной водой, он выпрямился, держась за комод, пока боль не унялась.

 Некоторое время спустя он даже сумел разжечь огонь в камине, сбрить щетину и переодеться. Почувствовав себя почти человеком, Филип решил, что сейчас самое время навестить Кристину.

 Поскольку их комнаты находились рядом, Филип сумел войти незамеченным и застал Кристину в постели. По странному совпадению поверх белой кружевной сорочки на ней был черный бархатный арабский бурнус. Длинные, разметавшиеся по подушке волосы золотым ореолом обрамляли лицо.

 – Ты что, не привык стучать? - резко спросила она.

 – Ты все равно попросила бы войти, так зачем тратить время, твое и мое? - пожал плечами Филип и, закрыв дверь, сел в кресло, еще раньше придвинутое Джоном к кровати.

 – Значит, ты наконец очнулась? Какое вы имели право, мадам, проспать три дня и бросить моего сына на кормилицу?

 По тону голоса было непонятно, шутит Филип или говорит серьезно. Кристина предпочла выбрать последнее объяснение и немедленно пришла в величайшее раздражение.

 – Прошу прощения, если расстроила тебя столь долгим обмороком, но этим утром я уже успела покормить своего сына. И по всей видимости, он здоров и счастлив. А поскольку ты, кажется, недолюбливаешь кормилиц, Филип, скажи, что бы ты делал, если бы я согласилась отдать его тебе?

 – Черт побери, женщина! - зарычал он, но тут же застонал при звуках собственного голоса.

 Сообразив, что он страдает от тяжелого похмелья, Кристина весело хихикнула.

 – Что ты находишь смешным, будь оно все проклято? - процедил Филип, мрачно глядя на нее покрасневшими глазами.

 – Тебя, - сообщила Кристина, едва удерживаясь от смеха. - Что это на тебя нашло? Подумать только, три ночи заливать горе спиртным! Я знаю, ты был расстроен из-за того, что едва не потерял Филипа Джуниора, но это еще не причина допиваться до такого состояния. С ним ничего не случилось.

 – Ты лежишь без сознания, я не знаю, останешься ли в ты живых…, и ты еще спрашиваешь, с чего мне взбрело в голову напиться?

 – Можно подумать, тебе не все равно: буду я жить или умру? Уверена, что если бы я так и не очнулась, Джон отдал бы тебе Филипа Джуниора. По-моему, ты, наоборот, должен был взлететь на седьмое небо от счастья при одной мысли о том, что получишь желаемое. Прости, если разочаровала тебя!

 Откинувшись в кресле, Филип угрожающе уставился на Кристину:

 – Мне следовало бы спустить с тебя шкуру за эти слова! А, дьявол…, не важно! Не стоило приходить! Я, кажется, явился слишком рано. Нужно было сообразить, что ты расстроишься, узнав о том, что твоего любовника засадили в тюрьму.

 – Он не был моим любовником, черт возьми! - рявкнула Кристина. - К вашему сведению, мистер Кэкстон, кроме вас, другого любовника у меня не было!

 – Вовсе не обязательно так орать, черт возьми! - заорал Филип.

 – Да ну? А мне показалось, что иначе ты ничего не услышишь! И кроме того, Томми уже не в тюрьме. Он…

 – Я верно тебя расслышал? - перебил Филип, и его зеленые глаза потемнели от гнева.

 – Совершенно верно, - ответила Кристина, не обращая внимания на все возрастающую ярость Филипа. - Томми, по моему настоянию, был освобожден вчера ночью.

 – Милосердный Боже! - взорвался Филип. - После всего, что он с тобой сделал, ты отпускаешь его, словно ничего не случилось!

 – Он не хотел стрелять в меня!

 – Знаю! Это меня он собирался прикончить! Вам не приходило в голову, мадам, что я могу возбудить дело в суде?

 – Предпочла бы, чтобы ты не делал этого, Филип, - мягко попросила Кристина. - Томми сожалеет обо всем, что произошло. Он…

 – Ты уже говорила с ним? - осведомился Филип, не давая ей договорить.

 – Да. Он пришел повидаться со мной утром.

 – И теперь ты умоляешь меня оставить его в покое.

 Филип вновь откинулся на спинку кресла, словно придавленный тяжелым грузом.

 – Должно быть, ты в самом деле его любишь…

 – Мы с Томми вместе выросли. Были близкими друзьями, пока он не решил, что любит меня. Но я относилась к нему как к брату.

 – Но вы собирались пожениться!

 – Томми попросил меня выйти за него замуж в первый же день после моего возвращения и не давал покоя до тех пор, пока я уже не смогла этого больше выносить. Я отказывала ему, но Томми не сдавался. Пришлось уехать в Виктори, чтобы избавиться от него, но как только я вновь оказалась в Уэйкфилд-Мэнор, все началось сначала. Тогда я решила попросить Джона уговорить Томми оставить меня в покое, но тот принял его сторону. Честно говоря, я не думала, что еще когда-нибудь увижу тебя, поэтому и согласилась. Кажется, все на свете хотели, чтобы я стала женой Томми. Я любила его как друга и сейчас люблю. Когда он пришел попрощаться сегодня утром, он снова был прежним.

 – Попрощаться?

 – Да, он уехал, чтобы вступить в армию. Мне будет недоставать его. Когда я разорвала помолвку, он, должно быть, потерял рассудок от ревности, но сейчас все в порядке. Ты все еще хочешь довести дело до суда?

 – Нет. Если он уехал, остается лишь пожелать ему удачи. Значит, ты относилась к Хантингтону только как к близкому другу?

 – Да.

 Филип оглушительно расхохотался, но внезапно, вновь став серьезным, затих и наклонился вперед:

 – Я хотел сказать тебе то, в чем должен был давно признаться. Я люблю тебя, Тина. Всегда любил. Моя жизнь ничего не стоит без тебя. Я хочу увезти тебя домой, в Виктори. Если ты откажешься…, я пойму…, но я не мог не спросить тебя. А если согласишься…, я ни на чем не буду настаивать. Знаю, ты ненавидишь меня за те страдания, которые я тебе причинил, но я смогу жить с твоей ненавистью, пока ты будешь со мной…

 Кристина заплакала, не в силах поверить тому, что слышит.

 – Не обязательно давать ответ сейчас, Тина. Кристина в мгновение ока слетела с кровати, опустилась на колени перед Филипом и обняла его за талию так крепко, что, казалось, никакая сила не могла бы ее оторвать. Филип приподнял ее лицо и стал осторожно гладить по волосам, нежно и вопросительно заглядывая ей в глаза.

 – Означает ли это, что ты поедешь со мной?

 – Филип, как ты можешь думать иначе? Как можешь верить, что я тебя ненавижу? Я люблю тебя всем моим существом. И наверное, полюбила с первого взгляда, только сама этого не понимала…, пока Али Хейяз не похитил меня. Не прикажи ты мне уехать, я бы навсегда осталась с тобой в Египте. Когда ты отослал меня… Боже, через какой ад мне пришлось пройти, пока я не узнала, что ношу твоего ребенка. Филип Джуниор стал смыслом моей жизни, иначе…

 – Пожалуйста, Тина, не лги мне! Я никуда не отсылал тебя. Ты сама меня бросила!

 – Но я не лгу, Филип. У меня даже осталась записка, которую дал мне Рашид после того, как ты уехал в лагерь Ямейда Альхаббала. Сначала я не верила. Но когда Рашид сказал, что ты решил жениться на Нуре, сдалась и отправилась с ним.

 – Я не оставлял никакой записки. Тина. И отправился к Ямейду, чтобы пригласить его и его племя на нашу свадьбу. А когда вернулся…

 – Нашу свадьбу?!

 – Да…, я начал верить, что ты и вправду неравнодушна ко мне. И хотел жениться, чтобы быть уверенным, что никогда не потеряю тебя. Я хотел, чтобы наша свадьба стала для тебя сюрпризом. Но когда я вернулся, то обнаружил, что тебя нет, и…, покажи мне записку.

 Кристина неохотно отпустила Филипа и, подойдя к комоду, вынула из верхнего ящика смятый клочок бумаги.

 – Рашид! - зарычал Филип, прочитав записку. - Мне следовало бы догадаться! Чего бы мне это ни стоило, я вернусь в Египет и прикончу ублюдка!

 – Не понимаю…

 – Это написано Рашидом! Он оставил мне такую же записку, только подписанную твоим именем, в которой содержалась просьба не преследовать тебя. Я думал, весь последний месяц ты обманывала меня…, притворялась счастливой, чтобы усыпить мои подозрения и сбежать.

 – Как ты мог поверить этому, Филип? Никогда в жизни я не была так счастлива, как в тот последний месяц с тобой. Неужели такое можно разыграть?! - Улыбнувшись, Кристина нежно погладила его по голове. - Но почему Рашид решился на такое?!

 – Должно быть, надеялся, что я отправлюсь за тобой в Англию и больше не вернусь. Рашид всегда меня ненавидел, потому что я был любимцем отца и стал после его смерти шейхом племени. Больше всего на свете он хотел занять мое место. Я понимал это и старался во многом ему уступать. Но он зашел слишком далеко, чтобы добиться своей цели. Именно Рашид задумал твое похищение и мою смерть от рук шейха Али. Узнав правду от Омера, брата Эмины, я повсюду искал Рашида, но тот исчез. Наконец я отказался от поисков…, еще и потому, что не мог больше жить в этом Египте, мучаясь от неотвязных воспоминаний о тебе. Куда бы я ни посмотрел, всюду видел твой образ. Но то, что сотворил Рашид, простить нельзя. Он лишил нас целого года любви!

 – Но большую часть этого года я все равно ни на что не годилась в постели! - засмеялась Кристина. - Впрочем, это не имеет значения. Главное, что мы нашли друг друга…, и никогда больше не расстанемся. - И, помедлив, добавила:

 – А Эстелла? Ты сказал, что хочешь ее!

 – Только зная, что ты все слышишь, - в свою очередь, расхохотался Филип. - Иначе зачем мне было оставлять дверь открытой?

 Поднявшись, он сжал Кристину в объятиях. Их губы встретились в страстном поцелуе, и Кристине показалось, что она сейчас потеряет сознание от блаженства. Филип сжал ладонями ее лицо, осыпая поцелуями ее глаза, щеки, подбородок.

 – Ты станешь моей женой, Тина? Согласишься жить со мной и делить жизнь и любовь до конца наших дней?

 – О да, любимый, я буду с тобой всегда. И никогда больше не буду скрывать от тебя свои чувства.

 – И я тоже.

 – Но, Филип, я все-таки не понимаю, почему ты был со мной так холоден с той минуты, как появился здесь?

 – Потому что, милая, я приехал, чтобы жениться на тебе, но, не успев переступить порог, услышал, как ты принимаешь предложение другого мужчины. Я был так взбешен, что едва мог говорить.

 – Ты ревновал? - весело спросила Кристина, проводя пальцем по его щеке.

 – Ревновал? Я никогда не ревную!

 Филип отстранился и, подойдя к двери, повернул ручку замка. Потом снова порывисто притянул Кристину к себе:

 – Если я хоть раз замечу, что ты смотришь на другого, то задам тебе такую трепку, что искры из глаз посыпаются?

 – Правда? - удивленно охнула Кристина.

 – Нет, - пробормотал он, стягивая с ее плеч черный бурнус. В глазах Филипа заплясали золотистые искры:

 – У тебя просто не найдется причин, поскольку большую часть дня и ночи будешь проводить в постели. Моей постели. Со мной!